Слава (slavikap) wrote,
Слава
slavikap

Categories:

МОСКВА ИЛЬФА И ПЕТРОВА

Героев «12-ти стульев» помотало по стране. Но мы ограничимся Москвой. Остап Москву любил, и город отвечал ему взаимностью. Томясь жаждой деятельности, он переходил улицы, останавливался на площадях, присаживался на лавочках, строил глазки милиционеру, подсаживал дам в автобусы.







«Это была Москва. Это был Рязанский вокзал – самый свежий и новый из всех московских вокзалов. (Ныне – Казанский. Строительство этого вокзала, начатое в 1914 году по проекту А.В. Щусева, в основном завершилось к 1926 году). Ни на одном из восьми остальных московских вокзалов нет таких обширных и высоких зал, как на Рязанском».



Прибыв в Москву, концессионеры сразу же отправились на Сивцев Вражек к хорошим людям, в общежитие студентов-медиков имени монаха Бертольда Шварца. Но так шутил Остап, общежитие было имени Семашко. Сегодня в переулке Сивцев Вражек только один дом похож на описанный в романе. Ведь нужен мезонин, надстройка над средней частью. Мезонин был разделен фанерными перегородками на 5 пеналов, и в одном из них жили Коля с Лизой.



Но только в романе трехэтажный дом, а этот двухэтажный, на втором этаже посетители сначала ударялись о несгораемый шкаф, потом на них падал скелет, купленный на Сухаревском рынке студентом Иванопуло. В комнате он его держать боялся. Именно у Иванопуло и остались Бендер с Воробьяниновым. Так что именно сюда то пешком, то на извозчике, свозили добытые в разных районах Москвы стулья.



В фильме Леонида Гайдая роль общежития имени монаха Бертольда Шварца сыграл особняк братьев Гандуриных в Староконюшенном переулке. Фото не мое, дом давно на ремонте.



У этого общежития есть еще прототип из реальной жизни Ильи Ильфа: вместе с Юрием Олешей в 1923 году они жили в углу типографии газеты «Гудок». Редакция газеты и типография находились по адресу: Вознесенский переулок, 7. Здание снесено в 2002 году.



В пользу общежития при «Гудке» говорит и вид из окна комнаты студента Иванопуло: «Окно выходило в переулок. Напротив, в домике, построенном на манер готической башни, помещалось посольство крохотной державы». Готической башней была англиканская церковь Святого Андрея. В 1921 году в уже закрытой церкви в течение полугода жил представитель дипломатической миссии Финляндии в РСФСР.



Возможно, здесь, в одном из этих углов, Коля дал по шее Ипполиту Матвеевичу за ухаживание за его женой. Молодожены поссорились, и девушка отправилась гулять по Москве с Воробьяниновым, ведь Коля из экономии не купил примус и водил Лизу обедать в вегетарианскую столовую. Считалось, что советские люди будут питаться исключительно в столовых и начали строить огромные фабрики-кухни.



Как пример. На Ленинградском проспекте находится первая московская фабрика-кухня, построенная в 29-ом году архитектором Машковым. В подвале были склад и разделочные, на первом этаже – производственный цех, магазин полуфабрикатов и раздевалки для посетителей, второй и третий этажи отданы под обеденные зоны. Крыша предполагалось плоской, в летнее время полезно питаться на свежем воздухе.



Полезной и здоровой пище соответствует архитектура, этот стиль называется конструктивизм – ясные геометрические формы, сплошное остекление и непритязательная штукатурка на фасадах. Подобную фабрику-кухню товарищ Бендер посетил лично во втором романе «Золотого теленка». Но ему явно хотелось другого кабачка, в азиатском роде с тимпанами и флейтами.



Вот и Лиза морковным и гороховым сосискам предпочитала кусок мяса и не хотела фальшивого зайца, на этом сыграл светский лев Воробьянинов, он решил оглушить девушку походом в ресторан. Воробьянинов выбрал «Прагу», из обычного трактира она стала рестораном первой руки в конце 19-го века, при новом хозяине Тарарыкине.



Он устроил открытую террасу на крыше, поделил общие залы на кабинеты и номера, на всей посуде золотом вывел «Привет от Тарарыкина», а здание на Арбатской площади перестраивал модный архитектор Кекушев. Именно здесь в «Праге» Воробьянинов начал свой загул двумя солеными огурцами, сосисками и большим графином водки. Закончилось все потерей денег, так необходимых для покупки стульев.



Ну а в интересующий нас период «Прага» стала столовый Моссельпрома, но не обычной, а образцовой, с официантами, эстрадой, обилием зеркал и цветами в горшках. Работавший в Моссельпроме составителям рекламных текстов Маяковский так славил эту столовую:

«Здоровье и радость — высшие блага —
В столовой «Моссельпрома» (бывшая «Прага»).
Там весело, чисто, светло, уютно,
Обеды вкусны, пиво не мутно»
.



Мы, конечно, сегодня помним Маяковского по лучшим стихам, но современники знали весь массив его коммерческой лирики, поэтому в романе он безжалостно выведен под именем поэта Ляписа Трубецкого, эксплуатирующего безотказного Гаврилу. «Служил Гаврила хлебопеком, Гаврила булку испекал».



А рядом с Арбатской площадью находится место работы Маяковского – небоскреб Моссельпрома. Когда в 1924 году архитектор Коган достраивал это здание, это действительно был небоскреб – 10 этажей или, как тогда говорили, «тучерез». Здесь был склад и конторы Моссельпрома, пищевого треста, объединяющего мукомольные, кондитерские, пивоваренные и табачные фабрики.



Чтобы решить проблему нехватки жилья, в Москве начали строить дома-коммуны, в них было коридорная система со спальными ячейками и общее зоны гигиены и отдыха, столовая, спортзал. Писательница Бергольц вспоминает, что ее собственный дом-коммуну жильцы называли «слеза социализма». Слишком вынужденное, тесное общение в комнатах-конурках раздражает и утомляет. Как пример, на фото мы видим дом-коммуну на 2-ом Донском проезде.



«Кончилось тем, что Ипполита Матвеевича свели вниз, бережно держа под руки. Лиза, захлебываясь слезами, побежала по Серебряному переулку к себе домой».



«Ослепленный Ипполит Матвеевич мелко затрусил в противоположную сторону, крича: «Держи вора!» Потом он долго плакал и, еще плача, купил у старушки все ее баранки, вместе с корзиной. Он вышел на Смоленский рынок, пустой и темный, и долго расхаживал там взад и вперед, разбрасывая баранки, как сеятель бросает семена».



Из общежития «Бендер и его спутник, бритоголовый представительный старик» в тот же день отправились в музей мебельного мастерства.



С 1919 по 1926 годы в Москве действительно был Государственный музей мебели — он находился в Александринском дворце в Нескучном саду (отсюда начался Нескучный сад; сейчас во дворце находится Президиум Академии наук РФ). Экспонатами музея были предметы мебели из национализированных дворянских домов и усадеб.



«В пассаж на Петровке, где помещался аукционный зал, концессионеры вбежали бодрые, как жеребцы». Пассаж был построен известной московской домовладелицей и меценатом Верой Фирсановой (ей когда-то, еще в свою бытность трактиром, принадлежала «Прага»). После революции был переименован из Фирсановского в Петровский (по улице).



«Два стула увезла на извозчике, как сказал другой юный следопыт, «шикарная чмара». Мальчишка, как видно, большими способностями не отличался. Переулок, в который привезли стулья – Варсонофьевский, – он знал, помнил даже, что номер квартиры семнадцатый, но номер дома никак не мог вспомнить». На фото ниже – Варсонофьевский переулок в сторону Рождественки, справа – «расстрельный» дом.



В фильме Леонида Гайдая дом Эллочки Щукиной сыграл «Дом с кариатидами» в Печатниковом переулке.



«Блеющий гражданин жил, оказывается, на Садовой-Спасской. Точный адрес его Остап записал в блокнот».



В фильме Леонида Гайдая были объединены сюжетные линии Авессалома Изнурёнкова и другого персонажа, Ляписа Трубецкого, а дом Ляписа сыграл «Дом со львами» на Большой Молчановке.



«Восьмой стул поехал в Дом Народов». Домом народов после революции назвали длиннющее здание Воспитательного дома, построенное вдоль Москвы-реки. Именно над ним подшучивали писатели, рассказывая, что коридоры Дома народов столь длинны и узки, что идущий по ним невольно ускоряет шаги. Здесь, в редакции, Остап позаимствовал очередной стул и оставил мадам Грицацуеву запертой в стеклянном тамбуре.



«Двух мальчишек еще не было. Они прибежали почти одновременно, запыхавшиеся и утомленные. – Казарменный переулок, у Чистых прудов».



«Последний гонец принес печальные вести. Сперва все было хорошо, но потом все стало плохо. Покупатель вошел со стулом в товарный двор Октябрьского вокзала, и пролезть за ним было никак невозможно – у ворот стояли стрелки ОВО НКПС». Ныне это Ленинградский вокзал.



На Театральной площади, как известно, Остап попал под лошадь, и заметка об этом была напечатана в газете «Станок». Логично предположить, что Ильф и Петров, много лет трудившиеся в газете «Гудок», так подшучивали над родной редакцией.



Распотрошив стулья, принадлежащие частным лицам, концессионеры отправились на разведку в театр Колумба. Дело в том, что для постановки «Женитьбы» театр приобрел на аукционе 4 стула из дворца. Хотя известно, что главным прототипом считался театр Всеволода Мейерхольда на Садовой-Триумфальной, д. 20, все же, похоже, что в книге герои шли к зданию МХТ в Камергерском переулке: по крайней мере, если идти от памятника Пушкина мимо бывшего Елисеевского и Филипповского магазинов (как описано в романе), то есть вниз по Тверской, то как раз к МХТ и придешь.



В романе Ильф и Петров описали реально существующие новое здание Клуба железнодорожников на Каланчевской площади, ну, или как москвичи еще ее называют, на Площади трех вокзалов. Здесь происходит финальная сцена романа, в которой выясняется, куда ушли буржуйские деньги. Это было первое общественное досуговое здание, построенное в Москве после революции. Образцовый рабочий клуб-театр, как его тогда называли, потому что здесь был зал на 1200 мест.



В конце нельзя не упомянуть дом 14 на Новой Басманной улице. Именно тут, в богатейшем особняке, когда-то жил Киса Воробьянинов. А точнее – его прототип, Николай Дмитриевич Стахеев. Хотя это всего лишь легенда.



И еще один дом, расположенный фактически рядом с Третьяковской галереей (Лаврушинский, 17). Именно здесь получили квартиры Илья Ильф и Евгений Петров. Впрочем, не только они. В доме также проживали А. Барто, И. Эренбург, А. Макаренко, Н. Погодин, Б. Пастернак, М. Пришвин, К. Паустовский, А. Новиков-Прибой.



Материал взят из передач Михаила Жебрака «Москва. Пешком». Фото без моих логотипов взяты из Сети.



https://raven-yellow.livejournal.com/369366.html



Tags: Москва
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Хвастаюсь! ;)

    Два моих рисунка попали в каталог международного конкурса в Иране "Мир после ковида", причем, один даже на обложку. Поздравляю…

  • Бедная Индия - вымерла от ковида?

    "Чудовищная эпидемия ковида" ощутимо выдыхается в медийном пространстве. Я говорю о медийном пространстве, а не о реальности,…

  • Что не так с Антарктидой?

    А вы не знаете, почему на эмблеме ООН и ВОЗ на карте не изображена Антарктида? На эмблеме ВОЗ только добавлен некий посох с обвившейся вокруг…

promo slavikap may 14, 2015 15:49 6
Buy for 50 tokens
Предлагаю разместить рекламу Вашего поста в этом промо-блоке, чтобы ее смогли увидеть 10 000 уникальных пользователей сети Интернет в течение суток. Сделаю репост за 50 жетонов. Без политики, эротики и т.д.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments

Recent Posts from This Journal

  • Хвастаюсь! ;)

    Два моих рисунка попали в каталог международного конкурса в Иране "Мир после ковида", причем, один даже на обложку. Поздравляю…

  • Бедная Индия - вымерла от ковида?

    "Чудовищная эпидемия ковида" ощутимо выдыхается в медийном пространстве. Я говорю о медийном пространстве, а не о реальности,…

  • Что не так с Антарктидой?

    А вы не знаете, почему на эмблеме ООН и ВОЗ на карте не изображена Антарктида? На эмблеме ВОЗ только добавлен некий посох с обвившейся вокруг…