Слава (slavikap) wrote,
Слава
slavikap

Categories:

Георгий Данелия:

«На обед грузины едят котлеты с макаронами,  это когда гости приходят – бросаются готовить сациви»

Летом 2000-го, когда я ещё была журналисткой, брала интервью у Георгия Николаевича Данелия по случаю его 70-летнего юбилея. Он уже тогда выглядел довольно старым человеком. Разговаривал не очень охотно, постоянно на что-то раздражался, при этом много шутил. Сочетание довольно редкое… Вообще, чувствовалось, что характер у него ещё тот! Сегодня, когда пришло известие об уходе Данелии, захотелось перечитать какие-то отрывки из того интервью, его прелестные байки…






—  Мы с Расулом Гамзатовым как-то пошли поужинать в Дом литераторов. Обычно никаких удостоверений на входе там никто не спрашивал, но в тот раз была, видимо, какая-то проверка, потому что вахтёр пристал к нам, требуя удостоверений. У Гамзатова оно было, а мне пришлось сказать: «А я его шофёр». Потом я ещё много раз бывал в ЦДЛ, но опять никто никаких удостоверений не требовал. И вот, как назло, когда я пригласил туда делегацию итальянских кинематографистов, администратор Дома литераторов увидел, как мы заходим, и накинулся на вахтёра: почему, дескать, пускает неизвестно кого. «Да это же шофёр Расула Гамзатова с друзьями!» — оправдывался тот.

—Мой отец Николай Данелия был метростроевцем, руководил строительством станций «Кировская»,  «Бауманская». Слыл человеком очень скромным и нелюдимым. К старости вообще из своей комнаты почти не выходил. Я пошёл в него… Кстати, я окончил Архитектурный институт — тоже строительством хотел заниматься.

Помню, в 1945 году мой отец — сугубо гражданский человек — пришёл вечером с работы с каким-то свёртком. Проследовал сразу в спальню, а оттуда вышел в кителе с серебряными погонами. «Ну всё, ты теперь генеральша, — объяснил папа маме. ­—  А шкет — генеральский сынок». Шкетом он называл меня…  А генеральство, точнее — генерал-директорство третьего ранга возникло потому, что для железнодорожников ввели звания.

— Очень скоро мы с отцом пошли в Сандуновскую баню. Вообще-то мы постоянно туда ходили,  каждую субботу. Отец там всегда мылся у одного и того же банщика — Фёдора.  И вот ложится отец на лавку к Фёдору, а тут подходит какой-то человек и требует уступить место, потому что он, мол, генерал и имеет право мыться без очереди. Что меня тогда удивило… Как только я, папа и Фёдор услышали, что это человек генерал, мы все втроём  машинально посмотрели на его пипиську.  Между Фёдором и тем человеком  завязался спор. «Откуда мне знать, что вы генерал? Это так каждый про себя сказать может, а где доказательства?, — говорил Фёдор. И кивал на моего отца —  Может, и этот товарищ сейчас скажет, что он генерал». Незнакомец ретировался, а минут через пять вернулся, причём в генеральском кителе с орденами, надетом на голое тело.  Он так и шлёпал босиком между лавок в этом кителе!  Тут уж все перестали мыться и стали смотреть на него…  Ну, точнее, не на него, а на его пипиську. Хотя в ней не было ничего особенного.  Отец молча встал и уступил ему лавку. Я потом спросил отца: «Пап, а почему ты не сказал, что ты тоже генерал?» — «Перед Фёдором было неудобно. Подумал бы, что я такой же мудак»…

— Когда мне надоела работа архитектором и я собрался на Высшие режиссёрские курсы, моя мама, всю жизнь проработавшая вторым режиссёром на «Мосфильме», засомневалась, есть ли у меня способности к этому делу, и направила за советом к режиссёру Михаилу Калатозову. Михаил Константинович был очень молчаливым и некоммуникабельным человеком. Он мучительно размышлял, какой вопрос следует мне задать. Наконец он спросил: «В самодеятельности участвуете?» Я отвечаю: «Нет». Повисла пауза. «А рассказы какие-нибудь пишете?» — «Нет». — «Фотографируете?» — «Нет». — «Играете на каких-нибудь музыкальных инструментах?» Я говорю: «На барабане». Тут я понял, что пора уходить: в глазах у Калатозова читалась такая тоска… Уже в дверях он для очистки совести задал мне последний вопрос: «А что у вас за папка в руках?» — «Мои рисунки». — «Дайте взглянуть». Он посмотрел и говорит: «Так что же вы не сказали, что рисуете?!» — «Так вы же не спрашивали». Рисунки мои понравились. Именно благодаря им я и на курсы поступил. Режиссёром-постановщиком я тогда и не собирался становиться. Думал, что буду, как мама, вторым режиссёром.

— В качестве дебюта мы вдвоем с однокурсником Игорем Таланкиным сняли фильм «Серёжа». Сценарий написали сами — по повести очень популярной в те времена писательницы Веры Пановой. На студии сценарий понравился. Правда, нужно было ещё получить разрешение на экранизацию у автора. Панова долго и внимательно читала сценарий. Потом молча размышляла. А потом сказала: «Молодые люди! У меня есть серьёзное замечание. Вот у вас тут написано: «Навстречу проехали пионеры и закричали: «Обогнали!» Можно я исправлю на «Мимо проехали пионеры»?» В «Госкино» фильм не понравился: мол, непонятно, о чём он. Мы с Таланкиным решили расстаться с кинематографом. Пошли напились. Я уже стал думать, возьмут ли меня обратно архитектором. А потом «Серёжу» послали на фестиваль в Карловы Вары. И он получил там главный приз…



— Со временем я научился разговаривать с чиновниками в «Госкино». Например, когда принимали фильм «Я шагаю по Москве», мне задали вопрос: «Так о чём же всё-таки картина?» На ум пришло спасительное слово: «Комедия. Это просто комедия». — «Тогда почему не смешно?» — «А это лирическая комедия». — «Тогда так и напишите в титрах, чтобы зрители поняли». Я написал. Так я стал родоначальником нового жанра — «лирическая комедия».

— Когда в Архитектурном институте нас брали на военную подготовку, тех, кто участвовал в самодеятельности, освобождали от чистки оружия. Но все места в самодеятельности были уже разобраны, остался только хор. Причём и туда уже всех набрали, кроме басов. Ну вы сами слышите, какой у меня бас. И вообще для грузина я на редкость плохо пою. Но я всё-таки записался и приспособился правильно открывать рот, когда все пели. Единственной песней, слова которой я успел разучить до того, как меня с моим басом разоблачили, была «На речке, на речке, на том бережочке мыла Марусенька белые ножки». И вот когда на съёмках фильма «Тридцать три» понадобилась песня, я это Леонову и напел. Евгению Павловичу песня понравилась. С тех пор он и пел её в разных вариантах во всех моих фильмах. А когда его не стало… Эта песня всё равно так или иначе звучит в фильмах. Только вот в последней картине — в «Фортуне» — её не осталось. Точнее, мы сняли, как Буба Кикабидзе поет её а капелла. Но почему-то получилось так грустно, что я понял — нужно вырезать.

— Мой старший сын Коля был талантливым художником, режиссером, поэтом. К сожалению, его нет с нами. Он погиб в 26 лет. Я тогда стал очень сильно пить. Но только сильнее мрачнел от этого. Потом взял и завязал совсем. Вот уже лет десять совсем не выпиваю. Стал заправским домоседом. В гости я люблю ходить без Гали. Потому что как только все немного «поплывут», мне становится скучно и я смываюсь. А с Галей это не проходит. Она говорит: «Как это пойдем домой? Мы же только что пришли!»…

— Не скажу, когда познакомился со своей женой. А то вдруг ей это не понравится? Еще выяснится, что в то время она в детский садик ходила… Вообще-то, когда мы поженились, у нас была большая разница в возрасте. С каждым годом эта разница все увеличивается и увеличивается. Смотрю на жену и понимаю, что сейчас она мне уже во внучки годится. Но я не удивляюсь. Я помню, как поспорили моя мама и тётка. Мать на восьмом десятке лет заболела и попала в больницу. Я с ног сбился, доставая ей самые новейшие лекарства. «Зачем? — спросила мама. — Я старая. Дайте же мне спокойно умереть…» Я стал уговаривать ее: «Ну, какая ты старая, мама? Посмотри: вот стоит твоя сестра Верико (легендарная актриса Верико Анджапаридзе – прим. СДГ). Она на пять лет старше тебя и по-прежнему здорова и полна сил! Днем ухаживает за тобой, а вечером играет спектакли в театре». «На восемь», — тихо сказала мама. «Что на восемь?» — насторожилась Верико. — «Ты на восемь лет старше меня». — «Нет, на пять!» — «На восемь! Ты дату в паспорте подделала!» «Дура!» — вспылила Верико. «Сама дура», — слабым голосом сказала мама. Так они и спорили, две очень немолодые женщины, одна из которых только что собиралась умирать…
Когда я приезжал в Грузию, я, естественно, останавливался у тётки. Достаточно было сказать любому таксисту: «К Верико». А когда тётки не стало, я снова по привычке сказал: «К Верико», и меня отвезли на кладбище. Зато теперь в том доме живёт дочь Верико, моя двоюродная сестра Софико Чиаурели.

— Возвращаясь к жене… Роман между нами то вспыхивал, то затухал — так продолжалось довольно долго. А потом после съемок «Осеннего марафона» я заболел. Мне вырезали желчный пузырь, операция прошла неудачно, начался перитонит. В принципе я должен был умереть. Меня же два дня не оперировали. Другого бы сразу разрезали, но профессор был моим другом и думал, что просто я так канючу. Пока дело не дошло до клинической смерти. После операции у меня было сильное истощение, я весил сорок килограммов. Стал весь такой синий. Вот Галина и примчалась опекать и спасать. После этого мы и не расстаемся. 19 лет уже.

— Я достаточно равнодушен к еде. Во время работы могу есть что попало. Например, бутерброды, печенье. Во-первых, я хоть и грузин, но прожил почти всю свою жизнь в Москве. А во-вторых, это только принято считать, что грузины целыми днями сидят за столом и пируют. Грузины на обед едят котлеты с макаронами, так же как и все остальные люди. Это когда гости приходят, грузины бросаются готовить сациви. При этом впечатление такое, что только одним сациви грузины и живы…




Ирина Стрельникова



источник: drug-gorod.ru



Tags: знаменитости, кинематограф, режиссеры
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo slavikap may 14, 2015 15:49 6
Buy for 50 tokens
Предлагаю разместить рекламу Вашего поста в этом промо-блоке, чтобы ее смогли увидеть 10 000 уникальных пользователей сети Интернет в течение суток. Сделаю репост за 50 жетонов. Без политики, эротики и т.д.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments