Слава (slavikap) wrote,
Слава
slavikap

Category:

Интереснейшее интервью с патологоанатомом

Оригинал взят у karhu53 в Интереснейшее интервью с патологоанатомом
Интереснейшее интервью с патологоанатомом

Слово «морг» пришло в русский язык из французского языка. Словом morgue обозначалось то место, куда свозили умерших для их дальнейшего опознания. Однако в настоящее время в русском языке моргом называется специальное помещение при больницах и различных учреждениях судебно-медицинской экспертизы для хранения, опознания, вскрытия и выдачи трупов людей для их последующего захоронения.


Владимир Ивакин
Владимир Ивакин

Перед тем как увидеть это печальное место, мы напросились на «приём» к Владимиру Ивакину патологоанатому двенадцатой горбольницы.

Обычно мы привыкли говорить о врачах, которые спасают жизни людей. А вот патологоанатомы — эти скромные люди в белых халатах — всегда остаются в тени.


Патологоанатом — врач, о содержании работы которого обычный рядовой человек не знает практически ничего. Авторы литературных произведений и те печальные случаи, когда людям приходится хоронить своих близких, создали представление о патологоанатомах как о врачах, занимающихся исключительно вскрытиями умерших.

Часто люди считают, что патологоанатом и судмедэксперт — это одна и та же профессия. На самом деле они похожи, но все-таки имеют отличия. Судмедэксперт работает с постановлением следственных или судебных органов. Его подопечные — жертвы, скончавшиеся насильственной смертью, или лица, получившие повреждения, сопряженные с криминальными действиями.

Патологоанатом работает с «мирными» пациентами, умершими своей смертью, или проводит исследование «безликого» биопсийного материала. Работа патологоанатома востребована в дальнейшем медиками или руководством медицинских учреждений. А выводы судмедэксперта помогают раскрывать преступления.

На первом месте у патологоанатома находится прижизненное исследование операционного материала, а также проведение биопсии. На основании заключений делается вывод о правильности постановки диагноза. Особенно это важно для онкологических больных, поскольку от этого зависит жизнь. Таким образом, отличительной чертой этой профессии является универсальность в медицине. К этому специалисту поступают материалы из всех областей: нейрохирургии, кардиологии, урологии, гинекологии и так далее.

Поэтому патологоанатом — профессия сложная. Он должен уметь разбираться во всём, что происходит в организме, знать все патологии и уметь правильно поставить диагноз. Ведь за каждым направлением на диагностику к этому врачу находится судьба человека. От диагноза зависит не только лечение больного, но и объём операции, а также показания к ней. Но в последнее время мало кто хочет приобретать специальность патологоанатома, а ведь без такого специалиста никак нельзя обойтись в медицине.


VOX: Владимир Михайлович, что привело вас в эту профессию?

Я окончил Карагандинский мед и после работал в Кустанае. После института всего по две ночи в месяц ночевал дома. Всё остальное время я дежурил и дежурил в клинике. Я долго думал и не мог понять, кем хочу стать. И так и не понял. А в морг меня привела водка. И я благодарен этому случаю. Да, да, не удивляйтесь.

Однажды я пошёл за водкой и встретил на улице своего друга, который предложил мне поехать в Алма-Ату и стать патологоанатомом. Через пять лет, когда надо было ехать на усовершенствование, мне предложили Москву, Ленинград, Киев, но я сказал: «Нет, Алма-Ата!» Потом надо мной все смеялись. А здесь такие преподаватели были! Это были учителя от бога. Как же мы их любили!

— Вот и вся патанатомия. А дальше уже долгие, долгие годы работы. А это, поверьте мне, очень интересно.

За границей, чтобы стать патологоанатомом, нужно шесть лет отучиться в мединституте, потом ещё четыре года в другом мединституте на патологоанатома. И после окончания выпускник выбирает себе спецификацию. Он может быть специалистом по яичникам, специалистом по пищеводу — каждому органу свой специалист.

На этих стёклышках кусочки тканей органов человека толщиной всего в четыре микрона. Вот по таким крошечным срезам и ставится точный диагноз, который может определить только опытный патологоанатом.

За сорок лет работы в морге случаев, когда Владимир Михайлович спас чью-то жизнь, тысячи. Например, когда двадцатидвухлетней девушке врачи поставили диагноз «злокачественная опухоль яичника с метастазами», гистологический анализ, который проводил патологоанатом Ивакин, показал туберкулёз. Девушку в срочном порядке пролечили в туберкулёзном институте, и сейчас она здорова.

— Вот, смотрите, принесли мне сейчас соскоб. Диагноз: «дисфункциональное маточное кровотечение». И мы видим то, что никакой гинеколог не увидит: например, полип эндометрия, нарушение гормональных функций. И весь послеоперационный материал приносят тоже мне, чтобы я его обследовал на наличие злокачественных опухолей.

Так, а вот это уже плохо. Тут уже рак. А женщине тридцать четыре года, — не отрываясь от микроскопа, со вздохом произносит Владимир Михайлович.

— Вот, например, эндометриоидная киста яичника весом в тридцать килограммов. А ещё мне приносили кисту весом в шестьдесят килограммов. Представляете, женщина в себе носила шестьдесят килограммов!

А вот острая язва у женщины. Это стрессовая язва. Такие язвы бывают только у женщин. У мужчин, конечно, тоже бывают, но маленькие.

Что такое стресс? Это необычная реакция на обычные раздражители, которая проявляется в виде синдрома адаптации. Так вот, эта женщина вышла на улицу и увидела, как ее муж обнимает другую женщину. В результате она получила стресс, от которого у неё открылась язва с кровотечением. Женщину спасти не успели.

VOX: Как часто вам приходится сталкиваться с ошибками врачей?

— Мы не судьи врачам-клиницистам, мы — помощники с большой буквы, потому что уважаем себя. Мы делаем вскрытие для того, чтобы врачи убедились в своих знаниях, и если знаний не хватает, чтобы они их повысили. Вот это и есть наша основная работа. Конечно, врачи ошибаются. Они не боги. И вот эти ошибки мы находим и им преподносим.

Бывают такие случаи, что даже профессор ставит один диагноз, а потом, при вскрытии, я обнаруживаю совсем другое. На меня обижаются, меня многие ненавидят. Иногда доходит чуть ли не до мордобоя. А ругаться с клиницистами — это просто удовольствие. Но когда врач понимает, что был неправ, поставив не тот диагноз, мы становимся друзьями.

— Врачи ставят двадцатисемилетнему парню диагноз «пневмония». Через два дня парень умирает. Тридцать два профессора смотрели его до этого и не могли определить, что парень на ногах перенёс септический эндокардит. И это нигде не отметили. Парень обращается, а врачи не придают значения этому. Клетки сердечных пороков у него заполонили всё лёгкое. А наши профессора ставят пневмонию. И эти тридцать два профессора — против меня одного. Но зато когда один из этих профессоров заболел, сказал, что его будет смотреть только Владимир Михайлович.

— Когда я начинал работать, испытывал огромную радость, когда находил опухоль. А сейчас огромная радость от того, что врачи находят опухоль, а мы снимаем диагноз. Вот эти стёклышки — это самое главное наше доказательство. Без стёклышек очень трудно что-либо доказать.

Одна очень опытная женщина-хирург оперировала мужчину. Поставила ему диагноз «рак». А я посмотрел и говорю: «А сифилис не хотите?» Так его родственник бежал по коридору и орал: «Ура! Сифилис!» От сифилиса-то можно вылечить, а вот рак мало кому удавалось победить. Часто пациенты умирают не от самого рака, а от страха перед ним — «канцерофобия» называется. Хотя я одному своему знакомому как-то поставил рак желудка. Мы его вовремя прооперировали, и всё обошлось, слава богу. Он уже больше шестнадцати лет живёт.

— Бывает так, что врачи принимают за опухоль инородное тело. Например, одному мужчине вырезали шишку на спине с диагнозом «атерома», а там, оказывается, пуля была. Мужчина в Афгане получил пулевое ранение, пулю не извлекли, и она там прижилась. Так потом этот пациент от радости целовал эту пулю.

А был случай, кода женщине поставили диагноз «опухоль передней брюшной стенки». Звонят мне знакомые и просят: «Володя, посмотри, что там!» Привозят мне эту опухоль с надрезом — хирурги её смотрели. Известно, что рак или саркома выглядят, как рыбье мясо. И опухоль эта так и выглядела. Я разрезал глубже, а там деревянная щепка. Пригласил эту женщину. Стали раскручивать и нашли причину. Оказалось, что, будучи девчонкой, она каталась на пузе с деревянной горки и нацепляла на себя заноз. Занозы вытащили, йодом смазали, по жопе девочке настучали… А одна щепка так и осталась в коже. Это называется «гранулёма инородного тела». Она воспалялась и нарастала. И вот в очередной раз, когда воспалилось, врачи убрали эту опухоль и поставили диагноз «саркома». А это оказалась простая заноза. Представляете, сколько потом радостных воплей было!

VOX: Как часто вам приходится сталкиваться с халатностью врачей?

— Есть хирурги, которые спасают жизнь, а есть те, кто отправляет на тот свет.

Вот ужасный случай был. Девушка, двадцать шесть лет. Умерла на операционном столе от некроза головного мозга. Это когда мозг вытекает, как кисель. А всё потому, что весна, хирургу вдруг гормоны ударили в голову. Он, видите ли, во время операции пощупал ассистентку. И тут им приспичило заняться сексом. А в это время аппарат остановился. Всё. Не стало девушки.

Был случай, оперировали женщину. Удалили ей желчный пузырь и порвали селезёнку. Не представляю, как так можно было умудриться?! Всё зашили, а селезёнку оставили, и пошли по домам. Кровь из селезёнки вытекает. Утром приходят, а женщина холодная.

VOX: Владимир Михайлович, были ли в вашей работе необычные случаи?

— С мёртвыми пациентами — нет, а вот с живыми бывают. Мне приходится присутствовать при операциях как консультанту. Одной женщине удалили участок кишечника по поводу острой кишечной непроходимости. Когда вскрыли кишечник, обнаружили там инородное тело. Это был полиэтиленовый пакет. И как, вы думаете, он мог попасть к ней туда? А всё очень просто. Виной всему бразильский сериал. Как нам потом объяснила эта женщина, герой сериала дон Педро обесчестил и бросил Кончиту. И пока Кончита страдала, наша пациентка так разволновалась, что сожрала пакет. Где здесь логика?! И такие случаи — не редкость.

Очень многие женщины подрывают своё здоровье различными диетами и БАДами. Некоторые случаи заканчиваются летально.

— А ещё наши женщины запускают свои болячки, насмотревшись передач Елены Малышевой. Малышева — это тварь в белом халате. Она только позорит медицину! А какие она советы даёт! Или Геннадий Малахов: то засуньте огурец в задницу, и геморрой у вас пройдёт, то выпейте мочу, и вы избавитесь от рака! Знаете, сколько бабок и дедов нам пришлось вскрывать, потому что они умерли, лечась по Малахову, теряя время! А эти маньяки и фашисты ещё на центральном телевидении работают!

Был у меня один пациент, который перенёс инфаркт. И боль у него была просто запредельная — такая, что он даже сошёл от неё с ума. Он взял стакан и вилкой выковырял туда свои глаза.

VOX: Владимир Михайлович, помимо знаний своей специфики, чем ещё должен обладать человек вашей профессии?

— Патологоанатом должен уметь разговаривать. Потому что разговоры с родственниками умерших просто необходимы. Бывает так, что казахи из аула, с другим менталитетом сами просят вскрыть родственника, чтобы удостовериться, всё ли они смогли для него сделать. А есть городские, которые врываются в кабинет и начинают нести бред, что у казахов нельзя вскрывать человека после смерти.

— Очень часто врачи слышат фразу: «Он пришёл к вам на своих ногах, а вы его угробили!» Понять их горе можно. Но какой человек в здравом уме припрётся к врачу, когда его ничего не беспокоит?! Естественно, люди обращаются к врачам, когда уже прижмёт сильно. Вот и начинаешь объяснять родственникам, что человек не просто так пришёл, а с жалобой на что-то, потому что не смог уже терпеть.

— В нашу профессию идут очень мало. Раньше шли, чтобы остаться в городе. Многих таких недобросовестных я повыгонял. Они сейчас работают кто терапевтом, кто на скорой помощи. Это одна из очень немногих профессий, где специалист должен очень любить свою работу.

У Владимира Михайловича есть любимое хобби: он сам собирает миниатюрные копии самолётов и танков.

— Эти танки и самолётики спасли и меня, и мою жену. Когда она попала на стол хирурга, я один знал, что с ней. Но главный врач Минздрава сказал: «Если Владимир Михайлович сказал, что нужна операция, значит, надо делать!»

— Жене делали операцию, а я сидел и самолёт собирал. Если бы не отвлёкся тогда, точно бы сам от инфаркта умер. А вечером, накануне операции, собирал немецкий танк. Это очень хорошо помогает. Начинаешь переживать, а самолётики-танки сразу меня в чувства приводят.

Владимир Михайлович спешно прощается с нами. Его уже заждались в другой больнице.

Взято из материала

Tags: профессия
Subscribe

promo slavikap may 14, 2015 15:49 6
Buy for 50 tokens
Предлагаю разместить рекламу Вашего поста в этом промо-блоке, чтобы ее смогли увидеть 10 000 уникальных пользователей сети Интернет в течение суток. Сделаю репост за 50 жетонов. Без политики, эротики и т.д.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments