Слава (slavikap) wrote,
Слава
slavikap

Ужасынастоящего ГУЛАГа, или Спиртопровод для осужденых

Оригинал взят у rjadovoj_rus в "Ужасы" настоящего ГУЛАГа, или Спиртопровод для осужденых
Оригинал взят у gurianov_pavel в Ужасы настоящего ГУЛАГа, или Спиртопровод для осужденых

Ужасы настоящего ГУЛАГа, или Спиртопровод для осужденых

gulagПубликую интервью с моим родным дедушкой и бабушкой, которые работали специалистами в самом настоящем ГУЛАГе и видели как он на самомо деле был устроен. Интервью записано специально для информационно-аналитического портала "Суть времени - Пермь", рубрика: Историческое достоинство. Адрес статьи http://eotperm.ru/?p=1205

Музей «Пермь-36» часто называют «единственным в России музеем ГУЛАГа», хотя сама колония №36 никогда к системе ГУЛАГ не относилась, т.к. существовала с 1972 по 1988 годы, когда никакого ГУЛАГа уже не было. Музей стремится не к взвешенному рассказу об истории Главного управления лагерями, а к созданию максимально смачной иллюстрации трудов Солженицина. Чтобы разобраться, какими были настоящие лагеря ГУЛАГа в Пермской области, мы уже обращались к Невенчановой Эльзе Вениаминовне, работавшей с 1955 по 1956 годы начальником смены Косьвинского гидролизного завода (сейчас, Губахинский биохимический завод), который монтировали заключённые Кизеллага.

Сегодня мы поговорим с мужем Эльзы Вениаминовны, Николаем Ивановичем Невенчановым, который также работал на монтаже гидролизного завода в Кизеллаге начальником участка по электромонтажу, где и познакомился с будущей женой. Эльза Вениаминовна также приняла участие в беседе.

Невенчанов: Широковская – это 20 км от Углеуральского в лес. Там находилось три колонии. Первая колония, «двадцатка», — это убийцы, хулиганы и прочие. Вторая – для, как их называли, «политзаключённых». И третья – для «бытовиков», которые сидели за мелкие бытовые преступления. А в «политической» колонии в основном были полицейские, прибалтийцы («лесные братья»), западноукраинцы («бандеровцы») – т.е. это не политзаключённые. Это, мягко говоря, враги народа.

Корреспондент: Статья 58, измена Родине.

Невенчанов: Да. У меня работало до ста человек. Как работники они были специалисты прекрасные, я бы сказал. У меня был ростовчанин-полицейский, он единственный мог делать ревизию трансформаторов. Ну, это довольно сложная операция в то время была. Надо ремонтировать, а некого вызывать. Я и говорю, давай такого-то. Вот, он сделал мне ревизию.

Я приехал туда в 1955-м году. Лагерь существовал с 45-го года. У меня работало до ста человек. Свои-то были двадцать человек, но звеньевые. Хотя заключённые были опытнее, они рядовыми работали.

У меня были прекрасные отношения с администратором лагеря, потому что я же с ними работал. Я пришел – мне надо таких-то людей, такие-то специальности.

Корреспондент: А как они жили?

Невенчанов: У них были обычные бараки, обычные кровати, металлические, с матрацами, простынями. Нормальное житейское положение, никаких там двухэтажных нар деревянных не было. А была ещё четвёртая группа, условно-освобождённых, «бесконвойников». Они свободно ходили по посёлку, но не имели права выезжать за пределы Широковского – там находились, жили.

Корреспондент: Питались нормально?

Невенчанов: Они приходили, питались в заводских столовых в рабочее время, ну и завтракали и ужинали. Нормально питались. Я никогда от них жалоб не слышал, что их там не кормят. Ну, может, конечно, не было икры – это было естественно.

Корреспондент: Кстати, какое было меню?

Невенчанов: Борщи, супы, котлеты. С кашей, с картошкой. Нормально питались, но икры не было. Может, конечно, у верхушки (речь идет о специалистах-начальниках среди осужденных – прим. корр.) и была, а у них не было.

Корреспондент: У них была возможность что-то покупать для себя?

Невенчанов: Там как было. Если он на 100% выполнил норму, у него считается день за день. 110% — два дня за день. 121% и больше – три дня за день. А купить… У них магазин был. Довольно неплохой магазин. А ещё зарплата у них делилась так. Вот ты заработал 100 рублей. 50 рублей у тебя откладывалось на сберкнижку.

Корреспондент: Т.е. они заключённому принадлежали, только были на сберкнижке?

Невенчанов: Да. Его деньги, на его книжке. А половина на руки выдавалась. Он мог что-то на них купить. Или из одежды, или из продуктов, которые ему можно было.

Корреспондент: Сумма была сопоставимая с зарплатой обычного рабочего?

Невенчанов: Да. Даже больше. Когда работаешь. Когда 121%, то по тому времени это полторы тысячи. По разрядам и сколько заработал. Может быть, там и не 50 на 50 было, но важно, что они и наличные получали, и на книжку им шло. Уходя, они получали очень много. Прямо рюкзаками деньги уносили. Ну, правда, это те, кто работал много.

Корреспондент: А что монтировали в Широковском?

Невенчанов: Там строили гидролизный завод. Строители были все заключённые, а вольные отвечали за монтаж. Сантехники были, КИП-овцы (КИПиА – контрольно-измерительная аппаратура и автоматика – прим. корр.) были. Ну, все, кто полагались, были. Администрация строительства тоже была вольная.








Корреспондент: Правда, что заключенные требовали от Вас под угрозами засчитать выполнение 121% от трудовой нормы за смену?

Невенчанов: Ну, вообще-то, да. Просили. И я знал, кому можно дать, кому – нельзя. Кто хорошо работал – мне не жалко.

Невенчанова: Помнишь, ты говорил, что тебе угрожали даже: «Мы тебя закопаем!» (ради 121% — прим.корр.).

Невенчанов: Это не то. Это когда политзаключённых освободили, тогда нам стали давать уже уголовников. Даже такими тогда руководил. Бандиты были и всё прочее.

Корреспондент: Т.е. потом «политический» лагерь ликвидировали, получается?

Невенчанов: Да.

Корреспондент: Как у них было с медициной?

Невенчанов: Этого я не знаю, но я никогда от них не слышал, что их не лечат или ещё что-нибудь. Я знал, что и у уголовников медсанчасть была, и у «бытовиков» своя медсанчасть была, и у «политических».

Невенчанова: Но работали только мужчины там. Врачи и медбратья – только мужчины. Потому что в Кизеле или где-то привезли девочек-практиканток, запустили 10 человек – и что творилось с заключёнными. Их просто чуть-чуть не разорвали! Это уголовники были.

Корреспондент: Там была какая-то культурная жизнь?

Невенчанов: У них клуб был.

Невенчанова: У нас не было своего клуба, а у них был клуб. Там сцена была, хороший зал. Нас туда пускали только два раза в неделю: кино и драмкружок. А так репетицию проводили где-то в другом месте. На заводе репетировали, а выступали уже на сцене. А так, заключённых туда водили: и кино у них было, и спектакли были, и концерты были.

Корреспондент: Библиотека была у них?

Невенчанов: Была, конечно.

Невенчанова: Но нас туда не пускали. Она была уже на территории самой зоны.

Корреспондент: А как относились к осужденным охрана и сотрудники, которые работали на производстве, из числа вольнонаёмных? На «Вы» или на «ты» обращались?

Невенчанов: Нормально относились. Обращались – да как у кого. Ну, вот, я помню, у меня был эстонец. Я его поставил на инженерную работу. Прекрасный инженер. Ну как мы с ним? Как нормальные интеллигенты друг к другу обращались: я его на «Вы», он меня на «Вы» тоже.

Невенчанова: У меня вот в бригаде был профессор математики харьковского института, троцкист. Я ему, конечно, говорила «Вы». Он такой, с бородкой, профессорская внешность.

Невенчанов: А-а-а, троцкист. Я его тоже знаю. Мы к нему как-то прибежали, говорим, расскажи, в чём разногласия Троцкого со Сталиным. Он говорит: «Ребята, вы в эти дела не вмешивайтесь. Это не для вас».

Невенчанова: Был директор первой московской атомной электростанции. Он был заключённый, и он был руководителем всего водоснабжения и канализации завода. «Бесконвойник».








Невенчанов: Интересный случай был. Когда лагерь политических ликвидировали, на работу гоняли уголовников. И они придумали. Когда завод запустили, через 10 минут к ним приходим – все в стельку пьяные. Давай узнавать, кто их спаивает? Оказывается, когда те ремонтировали, они в стену вмонтировали трубу, подключили её к колонне со спиртом, и – на выход.

Корреспондент: Трубопровод со спиртным получился?

Невенчанов: Умные люди были [смеётся].

Невенчанова: Они нарочно. Знали и пакостили. Когда мы начали пускать производство, то у нас не пошёл спирт.

Корреспондент: Это когда уголовники пришли?

Невенчанова: Почему? Нормальные. Все, кто работали, и политические… У нас не пошёл спирт.

Невенчанов: А куда он делся?

Невенчанова: Когда пускали, со мной как раз был директор завода. Мы видим, что в колонне наполняется, а куда он идёт, в чьи счётчики? В бак он не попадает. Мы с ним начали смотреть, выскочили на крышу, а там спирт льётся струёй. А внизу стоят люди с вёдрами, кто с чем. Т.е. они знали, что мы запускать будем, и шли набирать. Мы быстренько остановили, стали искать. В общем, там, где должна была быть прокладка, стояла заглушка, поэтому у нас спирт не шёл.

Директор, в общем-то, опытный – он до этого работал лет 10 уже на гидролизных заводах. Он быстро разобрался в этом. Мы с ним разболтили, убрали заглушки, поставили прокладки – и у нас пошло. Но, наверное, часа два или три у нас текло, потому что пока мы добрались до крыши… А аппаратная на втором этаже. Нам надо было все эти трубопроводы разглядеть, пока мы добрались до того места, где стоит заглушка.

Корреспондент: А не было побегов?

Невенчанов: Были, но там очень тяжело убежать. 20 километров сплошного леса, сплошных болот. Если не знаешь дороги – утонешь. Из Углеуральского до Широковской ходила электричка, но одноколейка. Т.е. поезд сюда шёл, а затем – обратно. Дорога была шоссейная, но она охранялась очень жёстко. А лес был болотистый весь. Поэтому особенно о каких-то побегах мы не слышали.

Корреспондент: Спасибо, Николай Иванович и Эльза Вениаминовна.

Вел беседу и записал интервью
член движения «Суть времени»
Павел Гурьянов,
стенограмма — Олесь Гончар, Павел Гурьянов

http://eotperm.ru/?p=1205

Subscribe
promo slavikap may 14, 2015 15:49 6
Buy for 50 tokens
Предлагаю разместить рекламу Вашего поста в этом промо-блоке, чтобы ее смогли увидеть 10 000 уникальных пользователей сети Интернет в течение суток. Сделаю репост за 50 жетонов. Без политики, эротики и т.д.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments