Слава (slavikap) wrote,
Слава
slavikap

Category:

История «Бродячей собаки»

Оригинал взят у karhu53 в История «Бродячей собаки»

История «Бродячей собаки». Золотая тусовка Серебряного века



Анна Ахматова посвятила «Бродячей собаке» стихотворения «Все мы бражники здесь, блудницы…» и
«Да, я любила их, те сборища ночные…».

Изображение: Роберт Сеймур, 1836 (это - не бродячая собака, а пиквиккский клуб).

С 31 декабря 1911-го по 3 марта 1915 года в доме № 5 по Михайловской площади Петрограда действовало литературно-артистическое кабаре «Бродячая собака». Тут бывали Ахматова, Мандельштам, Гумилев, Маяковский, Хлебников, Бальмонт и многие другие. Мережковский, Судейкин, Брюсов, Маковский, Блок, Городецкий, Добужинский, Мандельштам, Ахматова, Бердяев, Белый, Мейерхольд и еще десятки имен могут с полным основанием значиться на мемориальной таблице под словами «Здесь в период с 1905 по 1912 годы регулярно бывали…».



В феврале 1912-го года вышел первый номер журнала «Черное и белое», который издавал Гумилев. В нем поведали о «Бродячей собаке»:

Приют находился в подвале на Михайловской площади, 5. Это артистическое кабаре «Бродячая собака». Там, на заднем дворе он (бродяга-поэт) скользит по ступенькам и сходит вниз, в неприглядный с виду подвал, где на дверях предупредительно начертано бесхитростное слово «ТУТ». Он подвергается строгому контролю и только по удостоверению того, что он действительно подобен псу бродячему, он пропускается внутрь. И приблудший, спеша расписаться у дверей в книге полсаженным пером, безрассудно ввергает свое бытие в поток художественного веселья. Проголодавшись (подобно бродячему псу), он устремляется в буфет, где за ничтожную сумму получает всякую снедь и питье, и сам сварив себе сосиски на плите, находящейся тут же под рукою, усевшись на плетеную табуретку, за маленький столик, временно отдыхает, слушая оратора с трибуны, находящейся под сводом, или хохоча над экспромтными выступлениями с эстрады своих же товарищей «бродячих собак». Таков подвал «Бродячей собаки» — ответвление интимного театра. Во главе этого милого учреждения стоит группа талантливых молодых артистов, писателей, художников. И Подвал этот является необходимым приютом Истинно художественного Петербурга.



С. Судейкин. «Пантомима», 1914

Не могла редакция журнала «Черное и белое» обойти вниманием место, куда ежедневно приходила всем составом после праведных трудов на благо акмеизма. Принимали в «Собаке» не только по средам, как «на башне» у Иванова; регулярно случались еще и «субботы», а нерегулярно — «понедельники», «вторники», «четверги», «пятницы» и «воскресенья». Тогда устраивались объявленные и не объявленные вечера с более или менее разработанной программой. День за днем — маскарады, поэтические вечера, театрализованные представления, лекции, диспуты, бенефисы, танцевальные спектакли, ночи музыкальных импровизаций и спонтанной декламации, в крайнем случае, праздничные банкеты, и совсем уж в крайнем случае — обыкновенные застолья.

Решалось все просто, — писал Судейкин, вспоминая в эмиграции «Бродячую собаку». — А почему не устроить вечер романса Зои Лодий? А почему и не устроить? А почему не устроить вечер Ванды Ландовской? А почему и не устроить? А почему не устроить вечер Далькроза с конкурсом императорского балета, вечер «Цеха Поэтов», вечер чествования Козьмы Пруткова, вечер современной музыки, доклад о французской живописи? А почему и не устроить?

Через две недели после открытия в «Бродячей собаке» устроили заочное чествование Константина Бальмонта. Бальмонт тогда в России был персона нон грата, но «собачники» решили, почему бы не отметить 25-летие его поэтической деятельности, и отметили. Городецкий прочел вступительный доклад о юбиляре, а потом Гумилев, Ахматова, Мандельштам, Гипнус, Доминов, Муравьевская читали стихи — свои. Было уютно и мило.

Меньше чем через год, 8 ноября 1913 года, Бальмонта снова чествовали в «Собаке», и на сей раз в его присутствии. Кончилось, правда, не так хорошо, как в первый раз, и даже совсем нехорошо:

К утру Бальмонт напился пьян, сел подле Ахматовой и стал с нею о чем-то говорить. В это время к нему подошел Морозов (сын пушкинианца) и стал говорить комплименты. Бальмонт с перепою не разобрал в чем дело и заорал: «Убрать эту рожу!» Тогда Морозов обозлился, схватил стакан с вином и швырнул в К. Д. Этот вскочил, но был сбит с ног Морозовым. Пошла драка. Ахматова бьется в истерике. Гумилев стоит в стороне, а все прочие избивают Морозова. (из письма М. Долина Б. Садовскому)

Вышел долгий, громкий скандал с активным привлечением прессы.



М. А. Дурнов. «Бальмонт в Париже», 1901.

Впрочем, далеко не всякий вечер в «Собаке» заканчивался скандалом, хотя чествовали там часто и много кого. Чествовали, например, артиста Юрьева, первого кавалера Ордена Собаки; итальянского футуриста Маринетти (Велимир Хлебников был очень возмущен: «Кружева холопства на баранах гостеприимства»); балерину Карсавину; и даже весь Московский Художественный театр в лице присутствовавших К. С. Станиславского, В. И. Немировича-Данченко, В. И. Качалова, О. Л. Книппер-Чеховой и А. Г. Коонена (это был самый, наверное, многолюдный вечер; в зал каким-то чудом набилось четыре сотни человек). Мхатовцев почтили музыкой и танцами.

Танцевали в «Собаке» также часто, как и читали стихи. Кроме Ольги Судейкиной, записной танцовщицей здесь была Нина Цицишвили (1881 — вторая половина ХХ века), выступавшая под своей девичьей фамилией Клейст. Нина познакомила петербургскую публику с городскими танцами Тифлиса: «джейрани», «хабарда», «кинтоури» и «багдадури». Ее коронными номерами были «абхазури», «узундара» и «унабе». Танцы эти исполняются с грациозными, закругленными движениями рук и корпуса; в них экспрессия передается с чувством собственного достоинства. Для мхатовцев Нина танцевала в костюме, сшитом по эскизу Судейкина: синий атласный лиф с жемчугами и шаровары из желтого газа. На голове — тюрбан, тоже с жемчугом, и ярким пером. На ногах — золотистые коши. Зрители наслаждались ее пластикой и артистизмом.



Т. Карсавина в образе Петрушки, 1911 год.

Но вообще, на ниве просвещения «собачники» трудились, сколь могли. Доклады и лекции проходили регулярно, с большим или меньшим успехом. Кузмин, например, был огорчен материальным провалом своей лекции о современной литературе, состоявшейся 13 апреля 1914 года: он получил всего 23 рубля. Месяцем раньше французский поэт-символист Поль Фор за три лекции отхватил около трехсот рублей. Еще раньше, в феврале, лекции в «Бродячей собаке» читал итальянский футурист Маринетти, и его доход тоже обозначался трехзначной цифрою. На этом фоне обида Кузмина понятна, не правда ли?

В январе 1913, в «Бродячей собаке» чтили память директора Пробирной Палатки, действительного статского советника, автора стихов, басен, пьес и афоризмов Козьмы Петровича Пруткова, который, согласно «официальным биографическим данным», скончался 13 января 1863 г. На этом вечере всеобщее внимание привлекала «некая Поликсена Сергеевна», которая нарядилась в генеральский мундир, остригла волосы и, не отвлекаясь, смотрела на корень хрена, держа его перед глазами. Таким образом она будто бы выполняла известный завет Козьмы Петровича.

Артистическое кабаре-кафе «Бродячая собака» было закрыто по решению властей 3 марта 1915 года.
___
Оригинал взят у vasily_sergeev в История «Бродячей собаки»_________________
Tags: богема
Subscribe

promo slavikap май 14, 2015 15:49 6
Buy for 50 tokens
Предлагаю разместить рекламу Вашего поста в этом промо-блоке, чтобы ее смогли увидеть 10 000 уникальных пользователей сети Интернет в течение суток. Сделаю репост за 50 жетонов. Без политики, эротики и т.д.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments